Рекомендовалось давать каждому солдату по одной таблетке днем и по две ночью, а также еще одну или несколько доз по мере необходимости. Таким образом круглые сутки поддерживалась максимальная возможная скорость наступления.
Миф о человеке чистой жизни
В эпоху Веймарской республики между двумя мировыми войнами, прежде чем нацисты пришли к власти, Германия была мировым лидером по экспорту опиатов, в том числе морфина и кокаина. Наркотики можно было купить в аптеке.
В то же время в тесном кругу нацистской партии возник образ Адольфа Гитлера как человека чистой жизни, неустанно трудящегося на благо своей страны. Гитлер отрицал все возможные формы ядов в организме, он даже не пил кофе.
«Он - это гений и тело, - заявил один из товарищей Гитлера в 1930 году, - Он не пьет, ест практически одни овощи и не притрагивается к женщинам».
Нацисты хотели сказать, что только Германия занимает мысли Гитлера.
После прихода нацистов к власти в 1933 году отношение к наркотикам стало намного строже. В следующем году наркоманов нарекли «уголовниками и безумцами». Некоторые впоследствии стали жертвами программы умерщвления Т-4, их убивали при помощи смертельной инъекции вместе с физическими и психическими инвалидами. Других отправляли в концентрационные лагеря. Кроме того, нацисты стали связывать наркотики с евреями. Например, орган, следящий за расовой чистотой в нацистской Германии, утверждал, что злоупотребление наркотиками - одна из характерных черт еврейского народа.
Разумеется, в действительности все было иначе.
Собственный «чудо-наркотик»
Существовали наркотики, которые идеально подходили нацистам, несмотря на все запреты и наказания.
Главного химика компании Temmler доктора Фритца Хаушильда (Fritz Hauschild) вдохновили достижения ряда спортсменов, которые на Олимпийских играх в Берлине в 1936 году принимали американскую амфетаминовую смесь бензедрин. Хаушильд начал разработку собственного «чудо-наркотика». Год спустя ему был выдан патент на первый немецкий амфетамин - первитин.
Таблетки первитина имели в новой Германии огромный успех. Говорили, что они чудесным образом влияют на уверенность человека в себе, так что они стали «народным наркотиком». Множество граждан - от секретарей до машинистов - паровозов принимали препарат, чтобы сохранять бодрость и лучше работать.
Норман Олер называет первитин «национал-социализмом в пилюлях». Вскоре солдаты воюющей страны пали жертвами наркотической зависимости. Норман Олер приводит письмо с фронта, написанное солдатом Генрихом Бёллем (Heinrich Böll), будущим лауреатом Нобелевской премии по литературе 1972 года. В письме Бёлль просит родителей прислать ему первитин - единственное средство против постоянного желания спать, настоящего врага уставшего солдата.
В Берлине директор одного из государственных институтов доктор Отто Ратке (Otto Ratke) констатировал, что первитин - отличное средство для изнуренных солдат.
Ловушка захлопнулась: капитуляция Франции
Весной 1940 года Германия воплотила планы по захвату Франции.
Завоевание Польши годом ранее было скорее генеральной репетицией нового стремительного способа Германии вести войну - «блицкрига».
Но Франция - это не Польша.
Всему миру казалось, что там у Германии нет шансов на успех. С юга Францию защищала линия Мажино - практически неприступная полоса укреплений, совершенно неподходящая местность для молниеносных атак.
Единственный доступный путь располагался на севере - между Бельгией и Нидерландами. Но там немцам пришлось бы столкнуться с большей частью предположительно сильной и тренированной британско-французской армии.
Гитлер был в восторге от подготовленного немецким командованием нового плана. Для главного удара, осуществляемого в основном моторизованными частями, была выбрана гористая местность в Арденнах. Преимущество в воздухе и поросшие лесом горные гряды должны были прикрыть быстрое продвижение немецких частей и замаскировать их основную цель. Согласно плану, войска выходили на побережье вблизи Ла-Манша и блокировали переброшенные в Бельгию французские и британские дивизии. В Бельгии союзники ожидали удара немецких сил.
План вызвал сомнения у многих высокопоставленных немецких генералов. Будет ли наступление в Арденнах достаточно быстрым? Не успеют ли французы и британцы отступить и избежать ловушки, пока немецкие войска будут отдыхать, застряв на узких горных дорогах?
Армейским врачам разослали декрет: рекомендовалось давать каждому солдату по одной таблетке первитина днем и по две ночью, а также еще одну или несколько доз по мере необходимости. Таким образом круглые сутки поддерживалась максимальная возможная скорость наступления.
Немцы вступили во Францию с запасом в 35 миллионов таблеток первитина.
Немецкий план оказался успешным и даже превзошел все ожидания. Очевидно, британцам удалось эвакуировать большую часть дивизий из Дюнкерка, но капитуляция Франции в июне 1940 года шокировала весь мир.
В своей книге Норман Олер задается вопросом, смогла бы Германия разбить Францию, если бы Эрвин Роммель (Erwin Rommel) и другие командующие танковыми частями не бодрствовали сутки напролет.
Как бы то ни было, французский поход убедил немецких вождей в эффективности наркотиков. Солдатам больше не приходилось писать домой и просить прислать им препараты, как делал Генрих Бёлль. С тех пор доступ к наркотикам в немецкой армии стал почти неограниченным.
Но война продолжалась, и спрос тоже вырос. Ученые разрабатывали все более сильные средства. Одним из них была кокаиновая жевательная резинка - самый мощный наркотик из всех предлагаемых немецким военным.
Препарат тестировали в концентрационном лагере Заксенхаузен. Узников заставляли его принимать и ходить без остановки, пока они не падали без сил.
Гитлер - настоящий наркоман
Если верить книге Нормана Олера, диктатор Третьего Рейха был самым настоящим наркоманом, особенно в последние годы Второй мировой войны.
К концу 1944 года военные проблемы росли и нагромождались одна на другую. С запада наступали армии союзников. С востока более шести миллионов советских солдат уже стучались в двери Германии. Бомбардировщики уничтожали немецкие города и промышленные объекты. Но все более далекий от реальности фюрер на встречах с военным командованием сохранял удивительно хорошее настроение. Часто диктатор был взвинчен, оптимистичен и даже пребывал в эйфории.
Диктатор сидел на наркотиках - вот весьма правдоподобное объяснение его поведения.
Норман Олер изучил заметки лейб-медика Гитлера доктора Теодора Морелля (Theodor Morell). Гитлер и Морелль познакомились через общего приятеля задолго до войны. В конце 1920-х у доктора была небольшая частная клиника в Берлине. Морелль славился обыкновением делать своим пациентам витаминные инъекции.
Гитлер, у которого, по многим свидетельствам, был чувствительный желудок, не выносил пилюль. Но уколы Морелля ему нравились. От такого лечения диктатор чувствовал себя лучше. Вскоре Гитлер, проходивший под кодовым именем «пациент А», в вопросах здоровья уже не доверял никому, кроме доктора Морелля.
Но когда в военном 1941 году фюрер серьезно заболел, прежние уколы мало помогали. Нужны были более сильные средства. Морелль задумался над этой задачей. Сначала он протестировал на Гитлере, самом известном вегетарианце своего времени, инъекции гормонов животных. Продолжил усиленным коктейлем медицинских препаратов и в конце концов остановился на синтетическом опиате эукодал, который сегодня известен как оксикодон и имеет большое сходство с героином.
Диктатор получал инъекцию несколько раз в день, а позже лечение сочеталось с ежедневными дозами кокаина. Годы злоупотребления препаратами оставили глубокий след, в частности, повредили кровеносные сосуды Гитлера.
Морелль лечил и итальянского коллегу Гитлера Бенито Муссолини, чье кодовое имя было «пациент Д» в честь его прозвища «Дуче». Муссолини получал те же наркотики, что и Гитлер.
Тяжелая абстиненция
Похоже, последние недели были для Гитлера настоящим мучением.
Когда фабрики, производящие первитин и эукодал, оказались разрушены в бомбардировках, запас любимых наркотиков вождя начал иссякать. Для всех, у кого был доступ в бункер фюрера в Берлине, было очевидно, что состояние здоровья Гитлера резко ухудшилось.
Гитлер покрывался холодным потом, дрожал, у него текли слюни и он был бледен как полотно. Ученые предполагают, что он страдал от болезни Паркинсона.
А Норман Олер просто-напросто утверждает, что у Гитлера был тяжелый абстинентный синдром.
Наркотики закончились, и он почти проиграл Вторую мировую войну.
Считается, что в Третьем рейхе существовал культ здоровья и власти искореняли любые вещества, которые изменяют сознание и причиняют вред организму. Действительно, на государственном уровне при Адольфе Гитлере ограничили рекламу сигарет, а популярные в Веймарской Республике морфин, героин и кокаин объявили «иностранными, расово чуждыми наркотическими веществами». Идея, будто каждый человек - хозяин своего тела, теперь стала «марксистско-еврейской», и её стали искоренять, как и евреев. «Германская» идея состояла в том, что тела немецких граждан принадлежат роду и нации. Но историки часто умалчивают о том, что, объявив бой никотину и морфину, гитлеровская верхушка никак не боролась с метамфетамином, вовсю использовала его для военных достижений и не только. «Секрет» публикует фрагменты книги «Третий рейх на наркотиках» немецкого писателя Нормана Олера (её перевод в конце 2016 года вышел в издательстве «Эксмо») о том, как при Гитлере фармкомпании подсадили Германию на метамфетамин*.
Миф о Гитлере-трезвеннике, противнике наркотиков, пренебрегавшем собственными потребностями, был важной частью идеологии национал-социализма и постоянно тиражировался средствами массовой информации.
После прихода к власти 30 января 1933 года национал-социалисты в кратчайшие сроки задушили культуру развлечений Веймарской Республики со всей её открытостью и со всеми присущими ей противоречиями. Наркотики попали под запрет, поскольку они создавали совсем другие, не национал-социалистские, иллюзии. «Соблазнительным веществам» в системе, где соблазнять должен только фюрер, больше не было места.
Уже в ноябре 1933 года Рейхстаг принял закон, дававший право помещать наркоманов в заведения закрытого типа для принудительного лечения на срок до двух лет, причём время их пребывания там могло продлеваться неограниченно на основании решения суда. Врачи, употреблявшие наркотики, лишались права заниматься профессиональной деятельностью на срок до пяти лет. Необходимость сохранения врачебной тайны в отношении пациентов, употребляющих запрещённые вещества, была отменена.
В то время как в Веймарской Республике отдавали предпочтение постепенному отучению от болеутоляющих средств, в национал-социалистской Германии пациента лишали их с использованием методов устрашения, какие бы страдания он ни испытывал. Как правило, потребители наркотиков в конце концов оказывались в концлагерях.
Миф о Гитлере-трезвеннике, противнике наркотиков, пренебрегавшем собственными потребностями, был важной частью идеологии национал-социализма
Кроме того, от каждого немца требовалось «сообщать о своих родственниках и знакомых, страдающих наркотической зависимостью, дабы им можно было безотлагательно оказать помощь». Создавались картотеки, позволявшие вести точный учёт. На первых этапах главным инструментарием нацистов в борьбе с наркоманией стали столь часто ими практикуемые доносы.
Был сформулирован принцип «долга поддержания здоровья», предусматривавший «предотвращение всех возможных угроз физическому, душевному и социальному здоровью, которые могут возникать в результате злоупотребления как чуждых арийской расе наркотических средств, так и алкоголя и табака».
Осенью 1935 года был принят Закон о здоровом браке, запрещавший брак, если один из желавших вступить в него страдал «душевным расстройством». Наркозависимые люди автоматически попадали в эту категорию. Не имея никакой надежды на излечение, они получали клеймо «психопатическая личность». Этот закон был призван препятствовать «заражению партнёра и наследованию детьми предрасположенности к зависимости», ибо «у потомства наркозависимых людей встречается большое число психических отклонений».
В расистской терминологии национал-социализма с самого начала использовались образы инфекции, яда и токсинов. Евреи отождествлялись с бациллами или микробами - то есть представлялись инородными телами, которые отравляют рейх, ослабляют здоровый социальный организм, поэтому их следует отделять и искоренять.
В Управлении расовой политики НСДАП заявляли, что еврейский характер по своей сути наркозависим: евреи-интеллектуалы из крупных городов употребляют кокаин или морфин, чтобы успокаивать свои «постоянно возбуждённые нервы» и обретать внутреннюю уверенность. О евреях-врачах говорилось, что среди них «морфинисты… встречаются особенно часто».
Под руководством Геринга экономика рейха должна была отказаться от импорта тех видов сырья, которые можно было производить внутри Германии. Разумеется, это относилось и к наркотическим веществам, ибо в их производстве немцам по-прежнему не было равных. Так, хотя борьба нацистов с наркотиками и привела к значительному снижению потребления морфина и кокаина, бурными темпами развивалось производство синтетических стимуляторов, и немецкая фармацевтическая промышленность вступила в период расцвета.
Хотя борьба нацистов с наркотиками и привела к снижению потребления морфина и кокаина, развивалось производство синтетических стимуляторов
Увеличивалась численность работающих на фабриках «Мерк» в Дармштадте, «Байер» в Рейнской области, «Берингер» в Ингельхайме. Росла зарплата рабочих. Фирма «Теммлер» тоже расширяла свою деятельность. Её главный химик доктор Фриц Хаушильд получил из США весьма эффективный амфетамин, именовавшийся бензедрином - в то время это допинговое средство ещё было легальным, - которое самым прямым образом сказалось на результатах проходивших в Берлине Олимпийских игр 1936 года.
Хаушильд усовершенствовал продукт и осенью 1937 года открыл метод синтеза метамфетамина. Вскоре после этого, 31 октября 1937 года, руководство фирмы «Теммлер» объявило о разработке первого немецкого метиламфетамина, по эффективности намного превосходящего американский бензедрин, после чего подало заявку в Имперское патентное бюро в Берлине. Торговая марка: первитин.
Руководство фирмы почуяло огромную прибыль и, прибегнув к услугам известного берлинского рекламного агентства «Матес и сын», провело доселе невиданную в Германии по масштабам промоутерскую кампанию.
В первые недели 1938 года, когда первитин начал своё триумфальное шествие, на столбах, стенах домов, в автобусах, поездах метро и электричках появились плакаты. Минималистские - в стиле той эпохи, - они содержали только название торговой марки продукта и медицинские показания к его применению: вялость, апатия, депрессия. Кроме того, на них были изображены характерные упаковки первитина в виде оранжево-синих трубочек с надписью наискось. Одновременно с этим - ещё один рекламный трюк - все берлинские врачи получили от фирмы «Теммлер» письма, в которых без обиняков говорилось, что цель фирмы заключается в том, чтобы внушить лично каждому врачу: если кому-то что-то понравилось, он будет рекомендовать это другим. К письму прилагались бесплатные пилюли с тремя миллиграммами вещества, а также открытка для ответа с почтовой маркой: «Уважаемый герр доктор! Ваш опыт использования первитина, даже не самый успешный, представляет для нас ценность, поскольку даёт нам возможность произвести разграничение областей его применения. Мы будем очень благодарны вам за ваше сообщение на прилагаемой открытке». Новое средство проходило тестирование. Традиционный приём наркодилеров: первая доза бесплатно.
На прилагаемой карточке сообщалось, что данное средство сглаживает абстинентный синдром от употребления алкоголя, кокаина и даже опиатов. То есть своего рода средство, нейтрализующее воздействие наркотиков, которое должно было заменить все наркотики, и в особенности запрещённые.
Первитин стал симптомом формирования общества достижений. На рынке появились даже глазированные конфеты пралине, начинённые метамфетамином. На одну единицу этого удовольствия приходилось четырнадцать миллиграммов метамфетамина - почти в пять раз больше, чем содержалось в одной пилюле первитина. «Хильдебрандт-Пралине всегда приносит радость» - так звучал слоган рекламы этого весьма действенного лакомства: Mother’s little helper.
На рынке появились даже глазированные конфеты пралине, начинённые метамфетамином
Профессору, доктору Отто Ф. Ранке было 38 лет, когда он был назначен директором Института общей и военной физиологии - то есть занял ключевую должность, пусть даже тогда об этом никто не догадывался.
В ту эпоху, когда армия воспринималась как современная организация, а солдат называли «живыми машинами», задача Ранке заключалась в том, чтобы предохранять эти машины от износа - то есть поддерживать их работоспособность. Он должен был смазывать детали так, чтобы они работали бесперебойно.
Ранке провозгласил своей основной задачей борьбу с переутомлением. В начале 1938 года, за полтора года до начала войны, он прочёл в «Клиническом еженедельнике» хвалебный гимн первитину, написанный главным химиком фирмы «Теммлер» Хаушильдом.
Ранке решил изучить этот вопрос как можно глубже и привлёк для проведения экспериментов на добровольной основе сначала 90, а затем 150 будущих военных врачей. Он давал им первитин (Р), кофеин (С) или таблетки-пустышки (S), после чего всю ночь напролёт (а во втором эксперименте с 20:00 до 16:00 следующего дня) заставлял их решать математические и другие задачи. К утру «S-люди» лежали на скамьях, те, кто принимал первитин, «сохраняли бодрость, как телесную, так и умственную», как значится в протоколе опыта. Даже после десяти часов напряжённой работы ума они чувствовали, что «вполне могли бы пойти прогуляться».
Неудивительно, что известие о векамине, обладавшем поразительным действием, молниеносно распространилось среди будущих военных врачей. Испытывавшие стресс из-за больших учебных нагрузок, они ожидали чуда от этого средства, которое якобы повышало работоспособность, и принимали его всё в больших дозах.
Щедро снабжённые стимулятором и не получившие никаких указаний относительно его дозировки солдаты вермахта напали на своих трезвых восточных соседей
Когда Ранке узнал об этом спровоцированном им развитии событий, а ещё о том, что в Мюнхенском университете отвели специальное помещение, где приходили в себя так называемые «первитиновые трупы» - студенты, переборщившие с дозой, он осознал, какую опасность представляет собой это средство.
Ранке отменил запланированные на 1939 год дальнейшие эксперименты и написал начальнику академии письмо, в котором предупреждал его об опасности развития зависимости и настаивал на полном запрете первитина в стенах академии. Однако духи, которых он вызвал, не оставили в покое ни Ранке, ни вместе с ним и вермахт: метамфетамин распространялся, словно лесной пожар, и в скором времени никакие казарменные ворота уже больше не могли сдерживать его напор.
Мирное время подходило к концу. Военные врачи готовились к предстоявшему вторжению в Польшу и скупали в аптеках все запасы первитина, который - пока ещё - в вермахт официально не поставлялся.
Начался неконтролируемый великий эксперимент. Щедро снабжённые стимулятором и не получившие никаких указаний относительно его дозировки солдаты вермахта напали на своих ничего не подозревавших трезвых восточных соседей.
* - первитин (метамфетамин), героин и кокаин включены в списки наркотических средств, оборот которых в России запрещён или ограничен
Книга предоставлена издательством «Эксмо»
Книга немецкого писателя Нормана Олера The Total Rush раскрывает неизвестные подробности употребления в Третьем рейхе таких наркотиков, как кокаин, героин, морфин и прежде всего метамфетамин (он же первитин). В частности, Олер показал, как наркотики повлияли на психику Гитлера в его последние дни.
По словам Олера, если взять все изданные книги о нацистах, то цепочка из них окажется длиннее Шпрее. Трудно сообщить о фашистской Германии что-то новое. Однако историков мало интересует такая специфическая тема, как употребление наркотиков в Третьем рейхе, поэтому немецкий писатель взялся за эту работу. Вообще-то, Олер хотел написать роман. Однако первый же визит в архив заставил его изменить планы. Увидев документы Теодора Морелля, личного врача Адольфа Гитлера, писатель понял, что документальное повествование будет интереснее художественного. И принялся собирать материал.
История, рассказываемая Олером, начинается в годы Веймарской республики. Немецкая фармацевтическая промышленность процветала, экспортируя опиаты (в частности, морфин) и кокаин. Наркотики были на каждом углу. Как раз тогда приближенные Гитлера создавали ему образ деятеля, неустанно работающего на благо страны и не принимающего никаких наркотических средств, включая кофе.
По свидетельству одного из сподвижников Гитлера, он «умерщвлял плоть» так, что шокировал окружающих. Руководитель Национал-социалистической немецкой рабочей партии не употреблял алкоголь, был вегетарианцем и не касался женщин. Когда нацисты захватили власть в 1933 году, наркотики оказались вне закона. Наркоманов объявили «невменяемыми преступниками». Их отправляли в концентрационные лагеря или казнили посредством смертельных инъекций. Эксперты по расовой чистоте утверждали, что евреи были наркоманами по своей сути, и это послужило дополнительным поводом для преследований и убийств.
Фото: Temmler Pharma GmbH & Co KG, Marburg
Однако препараты, способствующие повышению производительности труда, нацисты одобряли. Химики немецкой фирмы Temmler Werke, вдохновленные успешным применением амфетамина на Олимпийских играх 1936 года, разработали собственное «чудодейственное лекарство» - первитин (метамфетамин). Этот стимулирующий физическую активность наркотик произвел сенсацию и быстро распространился среди людей самых разных профессий. Олер называет этот препарат «нацизмом в таблетках».
Он приводит письмо Генриха Белля. В 1939 году будущий лауреат Нобелевской премии по литературе был на фронте и просил своих родителей прислать ему первитин для борьбы с сонливостью. Доктор Отто Ранке, директор Института общей и оборонной физиологии, пришел к выводу, что метамфетамин - прекрасное средство для солдат. Препарат позволял работать без отдыха 50 часов подряд.
В 1940 году первитин помог нацистам захватить Францию. Военные врачи следили, чтобы солдаты принимали по одной таблетке метамфетамина в день, две на ночь и еще одну или две - по необходимости.
Гитлер требовал наступать через Арденны. Генералы возражали: солдаты должны отдыхать ночью, поэтому есть риск застрять в горах. Стимулятор позволил армии бодрствовать в течение трех суток.
После этого лекарство рассматривалось как эффективное оружие. В 1944-1945 годах, когда нацисты осознали, что войну они проигрывают, в немецкий флот поступили одноместные подводные лодки. Идея была в том, чтобы подниматься в них по эстуарию реки Темзы. Пилоты снабжались жевательными резинками с кокаином, чтобы не спать несколько суток. Этот наркотик опробовали в концентрационном лагере Заксенхаузен на трассе по испытанию обуви. Узники совершали многокилометровый марш, пока не падали с ног.
Сам Гитлер вовсю употреблял наркотики. Этому способствовал его личный врач Теодор Морелль, чья репутация была построена на витаминных инъекциях. Фюрер страдал от сильных болей, однако Морелль сумел ему помочь. В 1941 году Гитлер серьезно заболел, и врач назначал ему все более сильные препараты, начав с гормонов и закончив опиоидом оксикодоном. В итоге фюрер принимал оксикодон два раза в день, сочетая его с щедрыми дозами кокаина, прописанного от боли в ушах после взрыва в ставке «Волчье логово».
Когда заводы, выпускающие первитин и оксикодон, разбомбили, а запасы препаратов иссякли, у Гитлера возник абстинентный синдром. Многие приближенные обращали внимание на его крайне болезненный вид. Высказывалось предположение о болезни Паркинсона. Вскоре Гитлер и его жена Ева Браун (еще одна пациентка Морелля) покончили жизнь самоубийством.
По мнению Олера, нацизм по сути представлял собой полный хаос. Метамфетамин помогал удерживать людей в системе, не позволяя им задумываться о происходящем.
В русском переводе книга Нормана Олера «Третий рейх на наркотиках» выходит в конце октября 2016 года
В 1930-ые годы фармацевты фирмы Temmler Werke в Берлине разработали стимулирующее средство первитин ("Pervitin), или как его ещё называли – метамфитамин.
Начиная с 1938 года, вещество применяли систематически и в больших дозах как в армии, так и в оборонной промышленности. В последние годы войны это достигло просто невероятного размаха, хотя и противоречило официальной нацисткой идеологии, пропагандировавшей воздержание и здоровый образ жизни.
За употребление опиума или кокаина можно было попасть в концлагерь, а вот первитин выпускали и не только для "нужд фронта". В продаже даже появились шоколадные конфеты с начинкой первитина. Это называлось "Panzerschokolade" - танковый шоколад. Считалось даже, что первитин менее пагубно, чем кофе, сказываются на организме. Только после того, как стало ясно, что рост числа преступлений и самоубийств среди "потребителей первитина" не случаен, что они заметно агрессивнее, остальных сограждан, продукт был изъят из продажи и даже запрещён министерством здравоохранения.
В вермахте первитин начали широко применять уже на первой стадии второй мировой войны, видимо для того, чтобы приучить солдат к ней. Так, в ходе польской кампании пилоты бомбардировщиков, экипажи подводных лодок, медперсонал, офицеры в штаб-квартире фюрера – все получали этот препарат. Но уже тогда врачи предупреждали, что при его регулярном употреблении период восстановления организма становится всё длиннее, а действие наркотика всё слабее. Это непроизвольно приводит к увеличению дозы. Дальнейшее применение препарата вызывает нервные расстройства вплоть до коллапса.
Фюрер снял с медиков моральную ответственность
Для фюрера, однако, проблема "износа человеческого материала" не представляла особого интереса, особенно на последнем этапе войны. Это доказывает директива верховного командования вермахта, принятая в 1944 году:
"Возможные осложнения (от применения препаратов) и даже потери не должны беспокоить совесть медиков. Ситуация на фронте требует от нас полной отдачи".
А в концентрационном лагере Заксенхаузен полным ходом шли испытания нового лекарства против усталости – Energiepille, таблетки, несущие заряд бодрости, нечто вроде сегодняшних "экстази". Это была смесь кокаина, эвкодала – деривата морфия и известного нам первитина. Это новое вещество должно было помочь экипажам малых подводных лодок типа "Seehund" до 4 дней находиться в плавании, сохраняя при этом полную боеготовность. Чтобы проверить действие препарата, его давали заключённым концлагерей. Людей заставляли совершать многодневные марш-броски. За сутки необходимо было пройти 90 километров. На отдых заключённым давалось не более 2 часов в день.
Третий рейх возглавляли наркоманы
Нацисты, посадившие страну на наркотики, естественно, пользовались ими и сами, хотя, как известно, это не соответствовало гитлеровским теориям, где чистота нравов и здоровый образ жизни были культовыми понятиями. Министр пропаганды, шеф-идеолог третьего рейха Йозеф Геббельс сидел на морфии, поскольку считал, что болен решительно всем. Так, 13 апреля 1943 года Геббельс, поставив самому себе диагноз рак, пишет в своём дневнике об "ужаснейших коликах в почках" и "варварских болях",
"которые удаётся снять только профессору Морелю (Morell), который сделал мне укол морфия. Он погружает меня в, своего рода, наркотический сон. Только так я могу справиться с моими болями".
Никакого рака у Геббельса не было. 6 июня 1944 года он записывает в дневник: "В штаб-квартире фюрера в Оберзальцберге (Obersalzberg) меня ожидает большое количество работы, совещаний, встреч. Профессор Морель, однако, поможет мне улучшить моё немного покачнувшееся здоровье. Он также стал большим подспорьем для фюрера в последнее время ".
К концу войны пошатнулось не только здоровье Геббельса, но и его рассудок. 1 мая 1945 года, сидя вместе со своей семьёй в одном из бункеров Берлина, он приказывает умертвить шестерых своих детей. "Не бойтесь. Доктор сделает вам укол. Этот укол сейчас делают всем детям и солдатам". После этого врач - тот же Морель - сделал каждому из детей инъекцию морфия, а через 20 минут фрау Геббельс лично вложила в рот каждому из них ампулу цианистого калия.
Геринг четверть века был морфинистом
Постоянным клиентом профессора был и рейхсмаршал Геринг. Уже во время первой мировой войны он, будучи летчиком-истребителем, добивался повышения остроты ощущений при помощи кокаина. С морфием он познакомился в 1923 году во время "пивного путча". Рьяно защищая в тот день Гитлера, Геринг был ранен. Дабы он не попал в руки баварской полиции, товарищи по партии тайно переправляют его в Австрию. Этот нелёгкий переход ему удаётся выдержать только, благодаря морфию. Правда, из его железной хватки Герингу вырваться уже никогда не удастся. В 1925 году он ложится в клинику, чтобы покончить с морфием. Но всё завершается лишь серией попыток покончить с собой. В конце концов его выписывают.
В конце второй мировой войны, когда рейхсмаршал попадёт в плен к американцам, они найдут в его двух больших чемоданах 20 000 ампул с морфием. Естественно, Геринг их больше никогда не видел. Ему пришлось проходить курс принудительной терапии. На процессе он выглядел, явно, иначе, чем прежде, но говорить о долгосрочном успехе лечения в данном случае невозможно - в 1946 году Геринг покончил с собой после того, как был приговорён к смерти.
Мы помним, что уже упоминавшийся профессор Морель, который, кстати, и сам был знатным "джанки", являлся, по словам Геббельса, хорошим "подспорьем" для фюрера. Морель снабжал Гитлера невероятными количествами первитина, кокаина, стрихнина, белладонны (Belladonna), гормонального тестовирона (Testoviron), кардизо (Cardizo) и корамином (Coramin). В книге Вернера Пипера (Werner Pieper) "Нацисты под винтом" (Nazis on Speed) один из очевидцев рассказывает:
"Никого так часто не вспоминали в окружении Гитлера как Мореля. Фюрер сам то и дело спрашивал, а куда это запропастился доктор Морель со своими снадобьями?"
На Первом канале идет показ многосерийного фильма «Желтый глаз тигра». Сюжет выстраивается вокруг незаконной добычи и сбыта янтаря в Калининграде. Действие в первых сериях происходит в конце 80-х. В одной из серий речь зашла о чудодейственных таблетках, созданных на основе янтаря, которые использовали нацисты во время Великой Отечественной войны.
Обладает ли камень такими свойствами, «АиФ» писал еще в 2008 году.
Летописи рассказывают, как для поддержания сил крестоносцы перетирали янтарь, смешивали порошок с вином и пили. Позже, в 1525 году, магистр ордена крестоносцев подарил известному церковному реформатору Мартину Лютеру , страдающему желчекаменной болезнью, ложку, выточенную из «белого янтаря». Один из руководителей Калининградского института янтаря и региональных ресурсов Сергей Петров убежден, что ещё в XII веке средневековые врачи догадывались, что янтарь активизирует в организме обменные процессы с резким повышением выделения клеточной энергии, обладает бактерицидным действием.
В Германии из вековой смолы получали разнообразные лаки и янтарную кислоту. Не случайно одно время в стране действовал закон, по которому человека, уличённого в хищении янтаря из карьеров, надлежало казнить через повешение.
Надо думать, что тевтонские летописи в конце XIX века тщательно изучили немецкие врачи. Во всяком случае, еще до начала первой мировой войны в аптеках Германии бойко торговали напитком «Ламмервайн». Это целебное зелье, в котором особым образом была растворена янтарная кислота (сукцинат), считали чуть ли не эликсиром бессмертия. Однако после прихода к власти Гитлера нацистские спецслужбы обратили внимание на стимулирующие свойства янтарной кислоты и засекретили все работы в этой области.
Дело в том, что в 30-е годы прошлого века немецкая наука почти полностью работала на военные нужды. В частности, медики искали средства, резко повышающие выносливость солдат. Кстати сказать, в СССР такой препарат на основе «колы» был получен к 1943 году и позволял путём приёма 1 раз в 4 часа специальной полуграммовой таблетки круглосуточно сохранять высокую работоспособность. Впрочем, более 36 часов такие препараты принимать не рекомендовалось.
Исследователи Третьего рейха работали в ином направлении. Они, в частности, отказались от веществ на основе кофеина, от которых сначала бодрит, а потом бросает в депрессию. Искали физиологичное, естественное для человеческого организма средство и остановились на янтарной кислоте. Военнослужащие, принимавшие новый препарат, становились сильнее, выносливее, обретали «истинно арийский боевой дух». Янтарная кислота усиливала окисление жирных кислот и углеводов, повышая устойчивость организма к стрессовым воздействиям: физическим, химическим, биологическим. Всё дело портил лишь небольшой нюанс - банальный понос, который после приёма таблеток охватывал истинных арийцев.
Впрочем, эта беда была легко преодолима, но завершить работы немцам помешала капитуляция рейха в мае 1945 года.
Победители тщательно изучали новые технологии нацистских учёных, в том числе проекты атомной бомбы, разработки баллистических ракет ФАУ, самолётов-невидимок «стеллс». Янтарные карьеры Восточной Пруссии оказались в советской зоне оккупации, но на эти объекты поначалу не обратили внимания. Заместитель директора по научной работе Калининградского музея янтаря Зоя Костяшова рассказывает, что к 1 сентября 1945 года янтарное производство передали в ведение военторга Кёнигсбергского военного округа и тыловики организовали небольшое полукустарное производство по выпуску янтарных изделий. Переселенцы использовали немецкие запасы янтаря для... растопки печей!
Но компетентные органы скоро поняли, что янтарь надо использовать для более серьезных нужд. В феврале 1947 года начальник областного управления МГБ генерал Борис Трофимов отправил шифротелеграмму министру МГБ Николаю Круглову: «С апреля 1945 года по настоящее время на выработку поделок израсходовано 7 т сырья янтаря, из которого более целесообразно вырабатывать специальные лаки для авиации и ВМФ, фильтры для боевых противогазов, специальные изоляторы и препараты для нужд медицины. Речь идёт о явной антигосударственной практике в расходовании ценнейшего сырья - янтаря на безделушки».
В том же году в Калининград срочно прибыла правительственная комиссия во главе с заместителем председателя совмина СССР Алексеем Косыгиным . В итоге янтарное производство передали в систему МГБ, которая тогда располагала и квалифицированными кадрами, и солидным опытом организации секретных работ. Напомним, что в те годы под контролем компетентных органов, которыми руководил Лаврентий Берия , создавались и атомная бомба, и баллистические ракеты. Однако в те годы медицинский аспект «янтарного проекта» оказался невостребованным - не в последнюю очередь потому, что здоровье людей тогда ценилось невысоко.
Новая волна интереса к янтарной кислоте связана с работами профессора Марии Кондрашовой - она в 60-е годы жила в Калининграде. Будучи молодым ученым из школы знаменитого академика С. Северина, эта женщина страстно увлеклась идеями биоэнергетики. В ходе многолетних кропотливых исследований Мария Николаевна доказала, что именно сукцинат - вещество, созданное самой природой, является потрясающим катализатором процессов обмена веществ и способно в экстремальные периоды дать клетке и человеческому организму новый импульс жизни. Естественно, что при этом повышалась работоспособность и выносливость человека.
Группа Марии Кондрашовой в 1972 году уже завершала исследование. Оставалось получить разрешение Фармакологического комитета миндздрава СССР на использование сукцината в широкой медицинской практике. И здесь вновь свое веское слово сказали спецслужбы: прямо на старте массового внедрения в производство препарат на основе янтаря был засекречен. Слишком уж заманчивым он показался руководству КГБ. В этом ведомстве янтарные пилюли стали использовать для снабжения военнослужащих спецназа, агентов-нелегалов, дипломатов. Дело доходило до курьезов: в среде партийной номенклатуры считалось особо престижным получить доступ к сукцинату. Одна таблетка препарата позволяла на банкетах пить, почти не пьянея. А утром прийти «в норму» менее чем за полчаса - янтарная кислота мгновенно сжигала оставшийся в организме алкоголь.После распада СССР интерес к лекарственным и регулирующим свойствам янтарной кислоты угас. Реорганизации РАН, годы застоя, развал великой страны не прошли даром. Но, как известно, «великие идеи не горят», а нам остается надеяться, что медицинские свойства янтаря все-таки найдут применение в нашей повседневной жизни.
